|   Цезария Эвора выступает в Малом…
Звучало фантастически завораживающе… Т.е. в храме академического искусства будет звучать нехитрая музыка Островов Зеленого Мыса! Будь я заядлым театралом (знаете, таким, который любит рассказывать «забавные случаи» из жизни актера, игравшего в Саратовском Драматическом Фирса, или, хотя бы, таким, который более или менее следит за изменениями фамилий в составах московских театров и, соответственно, украшенными капустниками похоронами), я совершил бы акт самосожжения у ног драматурга Островского. Но, к счастью, я болен другой заразой – стойким отвращением к мертвому искусству, удачно сочетающимся с пылкой любовью к живому. Поэтому, событие, которое может привести к массовой гибели некрофилов, радовало меня с любой видимой мне стороны.
Оставим за рамками обсуждений цены на билеты, в конце концов, это уже прогресс по сравнению с концертом в закрытом клубе, хотя слушать ее сидя за столиком, а еще лучше – пританцовывая, более чем уместно! Доступность искусства восторжествовала, как и Ваш покорный слуга, выложивший свои кровные за возможность увидеть босоногое и немолодое Чудо Кабо Верде…
Первое, что удивило – неподвижность Эворы. Она почти статична. Но, странным образом, это обращало на себя внимание первые минут 10. Трудно сказать, что потом не давало возможности зациклится на этом, в общем-то объяснимом факте (бабушке лет-то уже немало) – то ли пританцовывающий чернокожий саксофонист с седой шевелюрой, то ли просто голос. Голос у исполнителей с подобным цветом кожи, как известно, идет не из груди, а из живота. Поэтому не будем обсуждать его силу… Конечно, это не Фитцдежеральд. Но когда она затянула Sodade, это стало совершенно не важно… Не будем также обсуждать и креольский язык, который вряд ли знал кто-нибудь из сидящих в зале, потому что и это не важно… Те 12 музыкантов, которые были на сцене, включая вполне академичную струнную секцию, явно понимали этот пиджин, а если и нет, то им это не мешало. Притоптывая босой ногой (в 2 и 4, никаких 1-3!), Эвора спела пяток-другой песен и устроила себе перекур прямо на сцене под ритмичные островные мелодии, но зал не «выключился». Зал, пусть и не весь, уже въехал…Тягучие, ритмичные, хриплые и грустные песенки лились из этой бабушки настолько естественно, что не возможно представить, что она может от этого уставать. Минимум внешней экспрессии, максимум модуляций, пауз и интонаций. Текст вообще не имеет значения, только паузы и интонации…
В конце ее долго вызывали на бис. Она вышла, явно довольная, и исполнила «Bessa me mucho». Это было ВСЁ!
Наверное, она поет про любовь, а может про море и шторм и не вернувшегося рыбака или пирата, или про что-то столь же тривиально плоское. Но, во-первых: а про что еще петь, если не представляться снобом даже самому себе; а во-вторых: у меня от ее песен в рту стал ощущаться вкус любимого трубочного табака и Моргана, я физически хотел «подставить лицо прохладному бризу»… Это ли не искусство?! Это ли не искусство, я вас спрашиваю?! Моя зависть к людям с пиратской жизнью получила новую грань: будь я пиратом, зайди я в какой-нибудь порт на Кабо Верде, и забреди я в какой-нибудь местный портовый кабак (а зачем еще заходить в порт, особенно на Кабо Верде), - мог бы слушать Эвору, или другую такую же grandma, совершенно бесплатно, хоть целую ночь… А может и не grandma, а вовсе даже и girl, которая всю ночь пела бы в паузах эти песенки мне одному… Я пил бы ром не из бокала, а прямо из бутылки, курил бы «не обандероленный» табак и ругался бы на всех языках сразу, но особенно сочно на голландском и креольском… Все по отдельности, скажете вы, достижимо и в Москве. «Да…» - отвечу я, - «… но по отдельности…».
Это был концерт кабацкой музыки пряных атлантических островов. И лучшей кабацкой музыки я пока не слышал.
Baum
|
|
